Замоскворецкое чудо

В первом после Великой Отечественной войны университетском семинаре профессора Н.Н.Коваленской это была, как принято говорить, проходная тема: «Атрибуция церкви Климента папы Римского в Замоскворечье». Речь шла не о восстановлении истории храма, тем более не о его тогдашнем бедственном положении — всего лишь об имени зодчего, который мог его построить. Никаких документов на сей счет не существовало. От участника семинара требовался всего лишь сравнительный анализ возможных кандидатур, разногласия в отношении которых десять лет назад спасли храм от сноса.
Уничтожение церквей в Москве начала 1930-х годов было массовым, но не стихийным. Существовал план «обновления» города, в составлении которого принимали участие и архитекторы из числа самых заслуженных, и историки искусства. Комиссия, выносившая вердикт о сносе, руководствовалась определенными правилами. Были признаны в принципе не имеющими художественной и исторической ценности храмы XVII века. В отношении возведенных в последующие эпохи спасительным могло оказаться только имя зодчего.
В центре Замоскворечья одновременно исчезли церковь Параскевы Пятницы на Пятницкой улице (на ее месте потребовалось соорудить выход станции метро «Новокузнецкая»), Никиты Мученика на Новокузнецкой улице (здесь построили жилой дом для работников милиции), Покрова Богородицы в Голиках, где родился А.Н.Островский (место отводилось под сквер и детскую площадку).
Та же участь ждала и Климента, если бы не вмешательство академика Игоря Грабаря. Одним из доводов, как он сам рассказывал впоследствии студентам, было предположение об авторстве знаменитого московского архитектора Д.В.Ухтомского. Созданные Ухтомским Красные ворота сносились — тем самым Климент оставался единственным уцелевшим творением зодчего. Кроме того, задуманный на месте храма сквер можно было разбить за счет территории обращенного к Пятницкой улице церковного погоста, для чего требовалось лишь убрать церковную ограду.