"Византийский стиль" в архитектуре Москвы

Глубокое освоение принципов государственного и церковного устройства и появление системы представлений о Москве как "Третьем Риме" и о Руси как наследнице средневековой Византийской империи создавали предпосылки для следования византийским традициям в области культуры и искусства, прежде всего в церковном зодчестве. Особенно благоприятные условия к тому возникли во второй половине XIX века, когда стали изучать памятники средневековой архитектуры в Греции, Константинополе и Малой Азии. Как писал В. В. Стасов, "о византийской архитектуре имели у нас в тоновское время (1830-е - 1840-е годы. - Ю. С.) лишь самые смутные представления и начали узнавать ее гораздо позже по многочисленным рисункам русских архитекторов, пустившихся в конце 1840-х годов в Грецию и на Восток"1.

С тех пор "византийский стиль" стал, наряду с возникшим ранее "русским", вторым важнейшим стилем православной церковной архитектуры. Храмы отличали плавные линии контура силуэта и общей композиции, обилие декоративных деталей. Силуэт купола поддерживался плавной линией аркады барабана. Стены, как правило, декорировались "полосатой" кладкой, имитирующей средневековую византийскую со "скрытым рядом" (чередование естественного камня и выравнивающей красной плинфы. - Ю. С.).

В церковной архитектуре Москвы XIX века традиционно преобладал "русский стиль", считавшийся наиболее характерным для древней столицы. "Византийская стилистика" была представлена первоклассными произведениями ведущих зодчих. Первый ее образец долгие годы оставался и лучшим в Москве: церковь Казанской иконы Божией Матери у Калужских ворот, созданная по проекту Н. В. Никитина (1828-1913). Он получил архитектурное образование в Москве, с 1834 по 1841 год совершенствовал мастерство за границей, служил архитектором "по устроению Царского Села", являясь одним из основателей и в течение 15 лет - председателем Московского архитектурного общества. Долгие годы совместной работы по исследованию, охране и реставрации памятников старины связывали его с графиней П. С. Уваровой, возглавлявшей Комиссию по сохранению древних памятников Московского археологического общества.