Проблема воображения в контексте функционально-системного подхода

Воображение, как психический процесс, традиционно связывается с творческой деятельностью, понимаемой как созидание нового, оригинального. Сущность творческой деятельности у И. Канта воплощается в формах продуктивного воображения. Отдельные способности не носят, согласно Канту, творческого характера. Только синтетическое единство созерцания и мышления представляет собой творчество и реализуется в воображении. Последнее есть синтетическое единство сознательной и бессознательной деятельности.

В процессе деятельности воображение выполняет многообразные функции: оно является необходимым для получения нового знания; создавая предмет деятельности, служит основой содержательного многообразия видов творчества. Таким образом, И. Кант наделяет способность воображения предикатом творчества, который выражается в деятельности образного мышления [14].

Новое Время отдавало предпочтение творческой способности человека и было сосредоточено на воображении: «Стоит только захотеть – и мы извлечем из бытия кентавра, который галопом, пустив хвост и гриву по весеннему ветру, помчится через изумрудные луга за неуловимыми тенями белых нимф.» Воображение создает и уничтожает объекты, составляет их из деталей и рассыпает на части. Гете присуждает пальму первенства «беспокойной и вечно юной дочери Юпитера – Фантазии». Лейбниц свел действительность к монаде, обладающей только одним свойством – способностью к репрезентации. Вся система Канта вертится вокруг оси, создаваемой предрасположенностью человека к воображению. Шопенгауэр поведал нам, что мир – это то, что мы представляем – фантасмагорический занавес, сотканный из образов, отброшенных на него из космических глубин. И молодой Ницше не мог объяснить мир иначе как игрой скучающего божества: «Мир – это сон и дым в глазах вечно неудовлетворенного» [20].