О первой логической ошибке экзистенциализма и родственных ему теорий

О первой логической ошибке экзистенциализма и родственных ему теорий
Существенное утверждение экзистенциалистов состоит в том, что якобы есть некое существование, которое предшествует знанию, идее, мысли, мышлению, рациональности.
Если x принципиально предшествует идее X, и всякому знанию об x, то как же мы знаем, что x существует? Подумайте, у нас в уме нет ничего относительно x, и всеже мы говорим x существует. Не кажется ли это очень странно? Из чего же мы исходим вообще, говоря об x, если даже и имени-то x мы произнести не можем со смыслом, так как за этим именем не стоит еще никакой мысли? Т.е., x, когда мы говорим о его первичном существовании не представлен в уме нашем еще никакой идеей, никаким знанием, т.е. когда мы говорим Х, это может быть применимо к чему угодно и не к чему с одинаковой легкостью и при одинаковой странности. Не должно ли у нас по крайней мере возникнуть вопроса о правомочности этого бессмысленного утверждения существования до идеи того, что существует? Что это значит? Значит ли это вообще хоть что-нибудь? Очевидно, нет, ведь если бы это значило хоть что-нибудь мы бы имели какую-то идею о вещи, существование которой мы постулируем на первом месте, т.е. некое рациональное знание о ней, а уже это-то как раз мы и отрицали.
Когда я задавал такие вопросы экзистенциалистам они всегда хотели просто уклониться от этой проблемы, сделать вид, что ее не существует, проигнорировать это центральное возражение против их теории. Они обычно пускались в поэтические сравнения сознания с некиим потоком, а всякой мысли с водоворотом в этом потоке, плотинкой, искусственной остановкой, в нем. Они говорили о жизни и истинности самого потока мышления, но безжизненности мысли или концепции и потому неистинности мысли или концепции. Это всегда звучало для меня подобно заявлению о том что хороший человек наделал кучу плохих поступков, или если следовать экзистенциалистам точнее, все поступки того хорошего были плохи, т.е. все продукты хорошего, живого существующего, его мысли, концепции, были плохи и мертвы. Когда, заметив им, что они уклонились от темы, я спрашивал их о том, как же хорошее может состоять из плохого, они говорили что мышление не является математической суммой его частей, т.е. мышлению присущи не только мысли, но и еще что-то. Когда же я спрашивал, что же это такое, они говорили активность, жизнь, движение… Я спрашивал, что это за активность и что именно там совершает акты и какова природа этих актов? Мне не отвечали ничего вразумительного. Иногда говорили что-то вроде со-знания, которое по их мнению отличается от знания, а чем тоже не говорили. Само слово со-знание действительно выглядит похоже на слово знание и при том же отличается от него одной своей дополнительной частью со-. Я естественно предположил что слово со-, имеет какое-то содержание и не бессмысленно. Но спросив о том, какова же мысль, стоящая за этим словом, вспомнил, что это не может быть мыслью, потому что тогда это принадлежало бы к знанию, и не имело бы смысла тогда вообще и добавлять эту приставку и утверждать, что она что-то принципиально добавляет к корню. (Ведь если со уже принадлежит знанию, то чего же это выносить за пределы знания и еще подчеркивать такую фальсификацию?) Это как если бы шуллер сказал в карточной игре: смотрите я вас обманываю и вынимаю из колоды карту, которую потом в удобное мне время снова привнесу в игру, что позволит мне взять ваш банк. Шуллеры, хоть и считают своих партнеров глупее себя, всеже видимо не считают их вовсе уж безмозглыми и не предполагают поэтому, что игра при открытии их трюка могла бы продолжаться. А вот экзистенциалистов это не смущает. Они заявляют тогда: мысли, концепты (карты) вообще не имеют существенного значения в карточной игре. Признание их правоты (деньги) имеет значение. И именно это признание им должно даваться, т.е. деньги выплачиваться, или их концепция приниматься, а все другие нет. Т.е. все другие должны проигрывать, именно потому что думают, что играют в карты, когда это и является их основным заблуждением, которого экзистенциалист не разделяет, и потому должен объявляться победителем в этой карточной игре и срывать банк. Когда совсем озадаченные их самоуверенностью и наглостью другие игроки в отчаянной попытке воззвать к справедливости и смыслу говорят, чем же это ваша концепция отличается от наших концепций в принципе, ведь все это концепции, или “все животные равны”, экзистенциалисты просто приписывают “но есть которые равнее” (Оруэл, Ферма Животных).