Политические разрывы в международной системе

В настоящее время в международной политической системе происходят стремительные и одновременно важные изменения. В частности, с начала 1960-х гг. проявился ряд тенденций, связанных друг с другом таким образом, что в своей совокупности они значительно меняют основные модели послевоенной международной политики. Изменения и колебания породили важный спор относительно понятий, применяемых в анализе международной системы. Однако дискуссия, которая развернулась в итоге по поводу значения этих тенденций, касалась в основном дихотомии биполярная – мультиполярная модели международной системы. Вследствие этого основу данной дискуссии составила довольно узкая концепция основных структурных проблем. Однако, по моему мнению, дихотомия биполярной и мультиполярной моделей явно неадекватно отражает те аспекты и главные оси изменений, которые приобретают все большее значение в современной международной политике. Что касается распределения смешанных типов между полюсами биполярности и мультиполярности, оно также недостаточно для четкого анализа современных изменений. Хотя понятие системы, сформированной вертикально из слоев, сочетающих, например, элементы биполярности и мультиполярности, представляет интерес, оно также весьма слабо показывает происходящие изменения2. Следовательно, вместо этого необходимы новые способы концептуализации международной политической системы. Основная идея данной статьи состоит в том, что первый конструктивный шаг в этом направлении связан с выявлением растущего взаимопроникновения глобальных осей или же с анализом, с одной стороны, всей системы международной политики, а с другой – недавно возникших, но очень отличных друг от друга региональных полей, или подсистем. [с.241]
Модели разрывов

Альтернативная модель, которую я предлагаю для анализа международной политики в современный период, отражает одновременное влияние процессов глобальной и региональной власти и использует понятия соответствия [congruence] и разрыва [discontinuity]. В целом понятия «соответствие» и «разрыв» соотносятся в той мере, в какой типы политических интересов и властных отношений являются сходными или различающимися как между глобальным полем и различными региональными полями, так и между самими различными региональными полями. В то же время для этой модели международной политики характерны и более специфические черты, которые мы проясним в первую очередь.

Во-первых, существуют некоторые акторы и некоторые значимые вопросы, которые относятся ко всей международной системе или по крайней мере к большинству ее подсистем. В современной международной системе в эту категорию явно входят сверхдержавы, хотя их действительное влияние на многие вопросы ослабевает. Подобным образом такие важные вопросы, как коммунизм, национализм и экономическое развитие, имеют и глобальные, и локальные аспекты. Во-вторых, важные акторы, существенные интересы, типы конфликтов и особенности равновесия сил значительно различаются в разных системах. В то время как акторы и вопросы глобального характера имеют определенное значение в каждой подсистеме, конкретные подсистемы обладают своими неповторимыми особенностями. Например, особенности равновесия сил в Азии и Африке отличаются от более классических соглашений, свойственных Европе. С другой стороны, в Азии проблемы коммунизма и активного национализма сильнее переплетаются, чем в Европе. Кроме того, вследствие этого региональные подсистемы международной системы во многих отношениях незначительно отличаются друг от друга. Естественно, степень различия между двумя какими-либо подсистемами может варьироваться, но в данный момент подчеркнем именно существование разрывов. Далее, во всех случаях подсистемы не бывают полностью различными, поскольку в действительности каждой из них присущ сплав глобальных и локальных характеристик. Существование акторов и вопросов, которые относятся к системе в целом, – не единственный источник сходства между разными подсистемами. Здесь определенное значение имеют и некоторые типы связей между подсистемами: Например, значительный эффект диффузии репутации на деле обусловливает региональные проявления характеристик, относящихся ко всей системе. Например, поведение сверхдержавы как союзника [с.242] в одной подсистеме может затронуть позицию союзников этой державы в других подсистемах. Более того, различные эффекты демонстрации оказывают через подсистемы значительное влияние на атмосферу международной политики. Другими словами, между подсистемами существуют связи восприятий, так же как и реальные связи. Причем связи восприятий имеют тенденцию к расширению и усилению благодаря наличию таких универсальных организаций, как ООН, которые служат путями коммуникаций. Последняя черта модели состоит в том, что специфическое соединение глобальных и региональных элементов может принимать разные формы, изменяясь от одной подсистемы к другой. Иначе говоря, уровни и типы разрывов способны быть относительно изменчивыми, как горизонтально – в пространстве, так и вертикально – во времени.

Выясним разницу между предложенной моделью и моделями, которые появились в ходе дискуссии о международной политике3. Биполярные модели основаны на анализе единственной господствующей оси конфликта и тенденции рассматривать региональных акторов и региональные вопросы с точки зрения их связи с основной биполярной осью системы, тогда как модель разрывов указывает на значение как глобальных, так и региональных факторов и представляет сложные модели их интерпретации, оставляя возможность для изменения акцентов в вопросе о том, какой фактор является господствующим. Мультиполярная модель предлагает множественность конфликтных осей и множественность отношений между этими осями4, тогда как модель разрывов занимается главным образом подсистемами, а не индивидуальными акторами; она учитывает различия между глобальными и региональными конфликтными осями. Модель разрывов концентрируется на сложных интерпретациях универсальных и региональных вопросов в отличие от мультиполярной модели, которая рассматривает гораздо менее сложные проблемы, связанные с некоторым числом индивидуальных акторов, состоящих в разных отношениях друг с другом по разным вопросам, что создает многочисленные пересекающиеся конфликтные оси. Хорошо видна разница между моделью разрывов и моделью, основанной на понятии малого числа разных региональных блоков: в модели [с.243] факторов внутри индивидуальных подсистем, так и особенности отношений между подсистемами. Наконец, существует гипотетическая модель международной системы, основанной на понятии политической фрагментации, которая способна породить ситуацию, описанную в старой концепции атомистического либерализма внутри индивидуальных политических единиц. Модель разрывов с ее постоянным акцентом на взаимодействии и интерпретации предлагает концепцию международной политики, которая представляет собой прямую оппозицию модели фрагментации 5.