Кризисные тенденции в мусульманско-коптских отношениях в АРЕ в конце XX – начало XXI вв.

В начале XXI столетия мусульманско-христианские отношения на Ближнем Востоке – главной арене исторического сосуществования и взаимодействия двух великих мировых религий – характеризуются противоречивыми тенденциями. С одной стороны, религиозные лидеры Ближнего Востока активно участвуют в исламо-христианском диалоге. Этому способствует вековая практика сосуществования мусульман и христиан, породившего проявления определенного религиозно-культурного синтеза между представителями обеих религий. С другой стороны, объективные религиозные и «идентитарные» различия между мусульманами и христианами сохраняют известный конфликтогенный потенциал, который реализуется в кризисных условиях при наличии дополнительных идеологических, социальных, политических и иных факторов.
Из всех стран региона наиболее «проблемной» в этом плане является в настоящее время Египет, где в последние годы наблюдается явная эскалация конфликта между мусульманами и христианами-коптами. Напряженность во взаимоотношениях двух общин, возникшая еще в начале 70-х годов XX века, выливается в периодические вспышки насилия.
Как будет показано в этой статье, кризисные тенденции в мусульманско-коптских отношениях, развивающиеся на протяжении последних трех десятилетий, напрямую связано с ростом в этот период радикального исламизма на фоне противоречия между политикой «исламизации сверху», начатой президентом Садатом (1970–1981), и реакцией на эту политику со стороны Коптской церкви и египетской христианской общины в целом. Важность этого «фонового» противоречия делает необходимым краткий экскурс в историю положения коптов в мусульманском Египте.
К моменту арабского завоевания Египта, бывшего в то время провинцией Византийской империи, Коптская церковь переживала жестокие гонения со стороны византийских церковных властей. Греческий наместник страны, мелькитский патриарх Кир, в борьбе с монофизитской ересью рьяно насаждал в Египте монофелитское учение. Его посланцы врывались в коптские монастыри, требуя подписания актов о принятии официального догмата, а особо упорствовавших подвергали пыткам. Одни копты бежали от гонителей веры в горы и пустыни, другие, принимая внешне монофелитскую догму, тайно сохраняли свои убеждения.
Неудивительно, что когда в 439 г. арабский полководец Амр ибн аль-Ас пересек со своим войском границы Египта, копты не имели никакого желания помогать византийской армии. По некоторым сведениям, коптский патриарх Вениамин, скрывавшийся от преследователей в монастырях Верхнего Египта, даже направил своей пастве послание с призывом помогать арабам. И хотя утверждение о том, что копты встретили арабских захватчиков как освободителей, выглядит преувеличением, мусульманское завоевание по крайней мере облегчало их положение как религиозной общины. Символично, что патриарх Вениамин, вернувшийся под ликование египтян в свою резиденцию в Александрии вскоре после занятия города войсками Амра ибн аль-Аса в 642 г., призвал единоверцев сотрудничать с арабами в борьбе с христианской Византией.