Национальная безопасность страны: морально-психологический фактор

В последнее время термин «безопасность» стал весьма популярным. В прессе, выступлениях политиков, программах политических партий и движений нередко приходится встречать термины «национальная безопасность», «государственная безопасность», «региональная безопасность». При таком обилии формулировок легко подменять сущность понятий, прибегая тем самым к наиболее надежному способу манипулирования общественным сознанием в интересах определенных политических сил.
Впервые термин «в интересах национальной безопасности» прозвучал из уст президента США Теодора Рузвельта в 1904 году, в обращении к Конгрессу в связи с Панамским кризисом. Однако национальная безопасность как политическое понятие гораздо старше, чем сам термин. Она возникла одновременно с государством, и об ее надежности заботились многие властители, политики, государственные деятели. При этом речь шла исключительно о безопасности государства как основного инструмента защиты граждан – о личности или гражданском обществе тогда просто не думали. О защите государства как об основной обязанности граждан говорили в свое время Сократ, Платон, Конфуций, киевские князья - Святослав Игоревич, Ярослав Мудрый и Владимир Мономах, флорентиец Никколо Макиавелли, отец монархического авторитаризма француз Арман Жан дю Плесси – герцог де Ришелье, американский революционер Джордж Вашингтон и английский консерватор лорд Уинстон Черчилль. «Забота о самосохранении есть самая важная из забот государства» - утверждал Жан Жак Руссо в своем трактате «Об общественном договоре». Очень образно сказал о необходимости государства стоять на страже духовных и материальных основ безопасности в своем политическом завещании государственный канцлер России Карл Вильгельм Нессельроде. Он говорил о необходимости заняться «…развитием своих нравственных и материальных сил. Эта внутренняя забота является первою нуждою страны, и всякая внешняя деятельность, которая могла бы тому препятствовать, должна быть тщательно устранена» [23].