Победоносцев как социальный теоретик

Он охранял, как верный рыцарь, вход в замок, где томилась в заключении весна русской свободы. Надо быть справедливым - охранял не из корыстных побуждений, не ради выгод власти, а исключительно по непоколебимой убежденности в своей правоте.
«Приазовский край», 1907 г., № 71
Действительная история всей русской культуры – во многом история потерь и следующих попыток вернуть утерянное. Так было после нашествия Орды. Были в России и насильственные обрывы культурной преемственности, и прыжки к Европе. Не менее ошеломляющий поворот в сознании был совершен в ХХ веке в связи с переходом от массовой религиозности к массовому атеизму. Такие зигзаги, конечно, затрудняли вычерчивание «средней линии» в оценках русской истории и русской мысли. Мало способствует этому и нынешняя кризисная ситуация в обществе с ее идейной поляризацией, которую некоторые историки и публицисты понимают как стимул для превращения исторического прошлого в сырой материал для производства разнообразных идеологических моделей.
ХХ век внес в российский исторический процесс особенно тяжелую череду беспрецендентных переломов, взлетов и падений, отрицаний и потерь. Оказавшись в эпицентре двух мировых воин и революций, демографических и экологических катастроф, испытав тяжелое тоталитарное бремя, Россия как бы втянулась в поставленный историей грандиозный эксперимент на выживание.
Во многом утрачен тот синтез российского духа и западноевропейского интеллекта, который так плодотворен для отечественной культуры. В обществе бытует отношение к русской культуре как к чему-то второстепенному или подлежащему переделке, ведущей к подрыву духовных корней и национально-культурной деградации. Даже в современном лексиконе русское нередко связывается с чем-то вненациональным, лишенным национального смысла. Настоящий путь к познанию России может идти лишь через проникновение в тайники характера русского народа, через осознание им самим собственного своеобразия истории и культуры, всего того, что мы называем русской идеей.