Эсхатологические ожидания в Киевской Руси в конце XI - начале XII в.

Как известно, древняя Русь приняла Крещение в 80-е гг. X в., или около 6496 г., согласно принятой тогда в Восточной церкви системе летосчисления. Иными словами, христианский мир пребывал в самой середине седьмого — последнего — тысячелетия своей истории и на исходе первой тысячи лет после Рождества Христова. Как отмечал еще в XIX в. исследователь древнерусской эсхатологической литературы В. Сахаров, в то время в Византии и других христианских государствах "вопрос о близкой кончине мира был в полном разгаре"(1).
Представления о "седморичности" мира, заключающего в себе именно семь "веков", или тысячелетий, было, по-видимому, общепринятым и основывалось, прежде всего, на существовавшем взгляде на творение мира как на своего рода прообраз всей последующей истории человечества: семь дней творения соответствовали семи "векам" человеческой истории. (Ибо, как сказано у апостола Петра, "у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день" (2 Петр. 3, 8), а еще прежде у Псалмопевца: "…Пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел…" (Пс. 89, 5).) Седьмой "век" при таком взгляде оказывался последним; именно на него должны были прийтись "последние времена" — явление антихриста, второе пришествие Христа, общее воскресение из мертвых и Страшный суд.