Дарвиновская метафора

И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ

Хотелось бы начать с дополнения, сделанного Дарвином к третьему издания его “Происхождения видов…”, опубликованного в 1861 году. Со временем я уверился, что поднятые там проблемы являются фундаментальными для философии науки. Вот, собственно, сам текст: “Отдельные авторы, возможно, из-за непонимания, не принимают термин “естественный отбор”. Некоторые даже думают, что естественный отбор вызывает изменчивость, тогда как он подразумевает лишь сохранение изменений, выгодных организму в данных условиях жизни. Тем не менее, никто не возражает земледельцу, когда он говорит о впечатляющих результатах отбора, производимого человеком; в этом случае он отбирает среди природного разнообразия индивидуальных различий с какой-то определенной целью, продиктованной необходимостью. Другие возражают против термина “отбор” как включающего в себя акт сознательного выбора изменений животными; в связи с чем некоторые даже утверждают, что естественный отбор не применим к растениям, т.к. у них нет воли! Несомненно, употребление термина “естественный отбор”, в буквальном смысле этого слова, не совсем правильно; но возражал ли хоть кто-нибудь химику, говорящему об избирательном сродстве различных элементов? Строго говоря, нельзя даже утверждать, что кислота “выбирает” основание, с которым она преимущественно реагирует. Есть мнение, что я рассматриваю естественный отбор как деятельную Божественную силу, но кто возразит автору, говорящему, что силы тяготения направляют движение планет? Каждому известно, о чем идет речь, что заключают в себе такие метафоричные фразы, которые являются чуть ли не необходимыми для краткости изложения. Итак, повторяю, что трудно избежать одушевления слова “Природа”, но под природой я подразумеваю только совокупное действие многих ее законов, выражающееся в последовательности наблюдаемых нами событий. Таким образом, не будет произволом забыть о подобных поверхностных возражениях” (Darwin, 1895, p. 58-59).

Перед тем, как анализировать это утверждение, я хочу отметить некоторые особенности письменной речи Дарвина. Он очень тщательно перерабатывал свой шедевр. Действительно, каждое последующее издание содержало больше изменений, чем предыдущее. Мос Пэкхэм, занимавшийся их подсчетом, утверждает: “Из более чем 3 878 предложений первого издания, около 3 000 или 75 процентов, были переписаны от одного до пяти раз. Было добавлено более 1 500 предложений, и около 325 оригинальных фраз было вычеркнуто. Всего существует около 7 500 разнообразных вариантов оригинальных и внесенных позднее предложений. Шестое издание на треть длиннее первого из-за дополнений” (Peckham, 1959, p. 9). 7 % всех исправлений появилось во втором издании, 14 % в третьем, 21 % в четвертом, 29 % в пятом и остальные — в шестом. (pp. 20—24).

Таким образом, мы имеем дело с человеком очень и очень о