Кровавое воскресенье

Тревожно встречала царская Россия 1905 год. Положение в стране все более обострялось. Кровь русских людей по-прежнему лилась на полях Манчжурии. Только что пал Порт-Артур – крепость самодержавия на Дальнем Востоке. На огромной территории империи, от Карпат до Сибири, поднималось стачечное движение, пробуждалось к борьбе крестьянство.

Страх, уныние и растерянность охватили правящие круги.

Гнев подневольного люда, накопленный многими десятилетиями рабского труда и лишений, большевики стремились направить в русло организованной революционной грозы.

В Петербурге тяга фабрично-заводских рабочих к организованным формам борьбы проявлялась наиболее сильно. Поэтому здесь охранке, чтобы скрыть контрреволюционную сущность своих организаций, приходилось особенно изощряться. В феврале 1904 года было создано общество под названием «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга», во главе которого стал тайный агент охранки, священник пересыльной тюрьмы Георгий Гапон.

Министерство внутренних дел официально разрешило деятельность общества и оказало ему щедрую материальную поддержку. Петербургский градоначальник Фуллон с удовлетворением сообщил министру внутренних дел, что новое общество служит « твердым оплотом против проникновения в рабочую среду превратных социалистических учений». Это подчеркивал и сам Гапон в своей докладной записке директору департамента полиции. « Сущность основной идеи, - писал поп-провокатор, - заключается в стремлении свить среди фабрично-заводского люда гнезд… откуда бы вылетали здоровые и самоотверженные птенцы на разумную защиту своего царя…»

Рабочим говорилось совершенно иное, Гапоновское «Собрание» было