Проблемы социологии старости

Вряд ли кто-то возьмется утверждать и доказывать, что социологическая наука уделяла достаточно много внимания старости как особому социальному феномену. Во всяком случае, это внимание ни в какое сравнение не идет с заинтересованностью социологов самыми разнообразными аспектами юности: здесь можно уверенно констатировать, что социология молодежи конституировалась как весьма обширная и разветвленная теория среднего уровня. Правда, можно было бы сослаться на развитие такой научной дисциплины, как социальная геронтология, если бы представители этой научной дисциплины не проявляли в большей степени интерес к чисто социальным (озабоченность проблемами благосостояния пожилых в рамках социальной политики), нежели к социологическим вопросам. При этом, разумеется, необходимо проводить различие между геронтологией как таковой и социальной геронтологией: первая, будучи, по сути, отраслью биологии (или медицины), трактует старение как генетически запрограммированный процесс живых организмов; социальная же геронтология имеет дело со старением в иных аспектах:

1) как процессом, зависящим от социальных условий и связанным с общей социальной и демографической структурой человеческих групп;

2) аспектом изменения личностного статуса в жизненном цикле;

3) динамическим компонентом стратификации с точки зрения генерационного членства.[1]

То, что находится в центре возрастной социологии, является не хронологическим возрастом индивида, а скорее критерием с точки зрения социальных экспектаций и культурных ценностей, с помощью которых индивид обозначается как «молодой», «средних лет» или «пожилой».