Органы внутренних дел в зеркале криминологических исследований

До недавнего времени внимание отечественной криминологии было сфокусировано преимущественно на преступниках и различного рода правонарушителях, в то время как деятельность органов внутренних дел рассматривалась исключительно с точки зрения осуществления последними функции предупреждения преступлений. Должное внимание уделялось законодательной системе и системе уголовной юстиции, поскольку они определяли перечень и рамки законов, нарушая которые индивид становился объектом криминологического изучения как правонарушитель и тем самым давал почву для проведения многочисленных криминологических исследований.
Тем не менее, развитие мировой криминологии не прошло мимо осознания того факта, что полицейские подразделения не воплощают и не могут воплощать требования закона полностью. Это было неизбежно по двум причинам. Во-первых, в реальной деятельности полицейский сталкивается с таким количеством случаев, которые могут быть истолкованы как правонарушения, что реагирование на каждый из них должным образом физически невозможно. Ввиду этого полицейский обычно выбирает, на какие из этих случаев он будет реагировать в первую очередь, а на какие – реагировать по мере возможности. Во-вторых, применение закона требует не только осознания, но и личной интерпретации его полицейским, особенно в затруднительных и неоднозначных ситуациях, когда норма закона не может быть применена механически. На практике это неизбежно приводит к субъективизму применения норм, из-за чего определенная часть правонарушений остается вне поля действия закона. Количество этих правонарушений, таким образом, в очень сильной степени зависит от того, как каждый конкретный полицейский будет оценивать ситуацию и толковать закон [1].
Вполне очевидно, что такое субъективное толкование закона всегда таит в себе опасность дискриминации, в результате чего «закон в действии» может сильно разниться от «закона в книгах». Именно поэтому полицейская деятельность попала под пристальное внимание криминологов, пытавшихся понять реальный механизм правоприменительной деятельности, но уже как детерминанты служебной преступности. Кроме того, потребовали своего освещения проблемы профессиональной деформации полицейских, субъективных детерминант их противоправного поведения, взаимодействия неформальной полицейской субкультуры и полицейского правосознания. В отечественной криминологии работы в указанном направлении получили свое освещение относительно недавно и поэтому осознание исторического формирования криминологической мысли в отношении проблем правоохранительных органов, по мнению автора, является своевременным и актуальным с точки зрения дальнейшего развития современной науки.