Приключения демократии в Старом и Новом Свете

Рассуждения о демократии, упоминания этого слова к месту и не к месту буквально заполонили речь политиков, пропагандистов и отдельных граждан не только у нас, но чуть ли не повсюду в мире. Рассчитывать, что при этом «все и так понятно», по меньшей мере наивно. Апелляция к этимологии ничего не проясняет. Что на самом деле означает власть (или правление?) народа? Все зависит от того, что же для нас власть, что правление и что народ. Кроме того, важно, как мы понимаем их взаимодействие и соединение. Это также далеко не риторический вопрос.

Словом «демократия» обозначаются и некий политический принцип, и особый тип власти, и система правления, и разновидность политического режима, и определенная политическая культура, и довольно неоднородный идеологический комплекс, даже некая мировоззренческая установка и жизненный стиль. В этом не было бы большой беды — в конце концов многозначность понятий свободы, чести или справедливости только идет им на пользу. Если бы мы связывали демократию только с неким принципом и мировоззренческой установкой, все •казалось бы не столь запутано. Демократию, по аналогии со свободой, честью и справедливостью, можно было бы рассматривать как по природе сущностно оспариваемое понятие, одновременно многозначное и аксиоматичное, обладающее потенциалом политического мифа — самоочевидной исходной посылки. Однако коль скоро концепт демократии связан с системой правления, режимом и политической культурой, а тем самым оказывается в практической сфере искусства политики, необходимо уточнить родословную и содержание понятия «демократия» с учетом его операционных аспектов.

Концептный анализ1 приходится начинать с времен, когда еще не существовало ни малейшего понятия не только о демократии, но и о политике, хотя зачатки и того, и другого проявились уже вполне четко и явственно. На древнейшем этапе развития человечества прообразом власти народа стала власть рода или родовая (непосредственная, военная) демократия. Политические системы и процессы эпохи архаики тяготеют к закрытости, предзаданности, для них типична политическая культура образца. Идеал этих политических систем — автократия (самодержавие) с господством единого и гомогенного (тоталитоидного) этоса. Они вырастают прямо из родовой демократии и достаточно органично трансформируются в деспотию. Автократия — это и есть неразделенность непосредственной родовой демократии и деспотии 2.