«Слово о полку Игореве» в кругу шедевров национальных литератур

200 лет тому назад было опубликовано великое творение русской литературы — «Слово о полку Игореве». Его издал граф А.И. Мусин-Пушкин, обер-прокурор Святейшего Синода, действительный тайный советник, известный собиратель древнерусских рукописей, ознаменовав 1800 год, канун нового столетия, публикацией прославленного памятника.

Судьба этого творения сложна, во многом загадочна и драматична. Созданное, вероятнее всего, между 1185 и 1187 годами (А.А. Горский настаивает на последней дате), оно затерялось среди старинных рукописей. И только через шесть столетий его единственный список был обнаружен в составе сборника с названием «Хронограф» в библиотеке Спасо-Ярославского монастыря. Рукопись на древней лощёной бумаге, приложенная к летописи, могла вообще погибнуть, поскольку в 1787 году был упразднён названный монастырь и превращён в архиерейский дом. Но она попала в руки архимандрита Иоиля (Ивана) Быковского, который продал её увлечённому коллекционеру Мусину-Пушкину, приступившему к переложению её на современный язык. В 1796 году в дар Екатерине Второй была преподнесена писарская копия найденного списка, но эта копия затерялась в бумагах императрицы и впервые была напечатана академиком П.П.Пекарским лишь в 1864 году. Одновременно было подготовлено печатное издание рукописи, в осуществлении которого приняли участие, кроме нового владельца памятника, А.Ф. Малиновский и Н.Н. Бантыш-Каменский. Извещение о редкостной находке просочилось в русскую и зарубежную печать: в одном из германских журналов в Гамбурге в 1797 году немцы могли прочитать сообщение, сделанное Н.М. Карамзиным. А через три года вышло долгожданное издание «Слова» под длинным названием: «Ироическая песнь о походе на половцев удельного князя Новгород-Северского Игоря Святославича, писанная старинным русским языком в исходе XII столетия с переложением на употребляемое ныне наречие». Сенатская типография напечатала памятник в количестве 1200 экземпляров.

Всё это были счастливые обстоятельства, поскольку вскоре безмерная радость от открытия шедевра была омрачена новым драматическим событием. В огне пожара, вызванного наполеоновским нашествием, погибла коллекция Мусина-Пушкина, находившаяся в его московском доме на Разгуляе вместе с бесценной рукописью и большей частью тиража изданного произведения. Однако сохранилась упомянутая писарская копия и напечатанный текст памятника, разошедшегося среди российских читателей.

Широкие, необозримые просторы Родины открываются перед читателем, когда он приступает к чтению «Слова». Автор рисует бескрайнюю степь и её незабываемую природу, вводит названия рек и гор, сёл и городов, изображает белокаменный Киев и укреплённые стены Путивля. Родная земля в его изображении раскинулась от Дуная до Волги, от северных княжеств до Тмутаракани. Игорь и Всеволод ведут свои полки, чтобы отстоять целостность родного края. Их воины с горечью покидают его пределы. “О Русская земля! Ты уже за холмом”, — восклицает вместе с ними автор. Он же с горечью свидетельствует, что “тоска разлилась по Русской земле”. И киевский князь в унисон авторским переживаниям скорбит о напастях, свалившихся на землю предков. Он зовёт князей русских к нерушимому единству и защитить родину от разорительных половецких набегов, заклиная выступить “за землю Русскую, за раны Игоря, храброго Святославича!”

Особый интерес вызывает личность автора гениального творения, этого загадочного человека XII столетия. Вероятнее всего, это был участник похода Игоря и, возможно, его плена; он великолепный знаток воинского дела, оружия и тогдашнего быта. Это человек тонкого ума и обширной образованности. Д.С.Лихачёв называет его “всевидящим и всеслышащим, всё охватывающим своим умственным взором творцом, парящим мыслию по поднебесью”. Иван Новиков полагает, что это был замечательный “книжник”, хорошо знавший историю своего народа, а главное — был выдающимся гражданином своей страны. Писатель высказал гипотезу о том, что автор «Слова» был старшим товарищем Владимира Игоревича, учил его грамоте и наукам. Другой исследователь — генерал В.Г. Фёдоров — пришёл к выводу, что автор памятника был военным, входил в старшую дружину, занимал пост воеводы или тысяцкого, близкого самому Игорю.