Деловая письменность в системе старобелорусского литературного языка

При изучении истории древнерусского литературного языка среди исследователей обнаружились принципиальные расхождения по вопросу о том, следует ли считать древнюю деловую письменность манифестацией литературного языка или же она находится за его пределами.
В последнее время за включение древнерусских деловых памятников в сферу литературного языка решительно высказался Ф.П. Филин. Он убедительно показал, что язык деловой литературы также является языком литературным, поскольку он был обработан, нормирован и выполнял важные государственные функции. В качестве примера Ф.П. Филин приводит так называемый "западнорусский" язык XIV-XVI вв., который в своей деловой разновидности был государственным языком литовской, молдавской и валашской держав [1].
В белорусском историческом языкознании традиционным стало мнение, что в письменности Великого княжества Литовского использовался язык на белорусской диалектной основе. Еще Е.Ф. Карский в свое время указывал, что в основе древнего актового языка лежит народный белорусский язык, которому писцы придали некоторую искусственность, внеся в него, хотя и не в значительной степени, стихии южнорусскую, церковнославянскую и польскую [2].