Сны Чанга. И.А.Бунин

“Не все ли равно, про кого говорить? Заслуживает того каждый из живших на земле”.

Шесть лет прошло с тех пор, как Чанг узнал мир и капитана, своего хозяина. “На дворе, в городе Одессе, зима. Чанг стар, пьяница — он все дремлет. За шесть лет Чанг с капитаном стали стариками, хотя капитану еще и сорока нет, и судьба их грубо переменилась”. Капитан больше не плавает, живет на чердаке пятиэтажного дома, спит на продавленной кровати. Так ли жили они с Чангом когда-то! “Было когда-то две правды на свете, постоянно сменявших друг друга: первая та, что жизнь несказанно прекрасна, а другая — что жизнь мыслима лишь для сумасшедших. Теперь капитан утверждает, что есть, была и во веки веков будет только одна правда, последняя, правда еврея Иова, правда мудреца из неведомого племени, Экклезиаста”.

Опять наступает утро, и капитан с Чангом, проснувшись, дремлют. И видит Чанг, как молодой капитан парохода, заметив в лодке у китайца рыжего щенка, купил его. И в тот же день Чанг поплыл с новым хозяином в Россию и вначале три недели мучился морской болезнью. Но тут сон Чанга обрывается.

Капитан встает с достели, берет с комода начатую бутылку водки, пьет прямо из горлышка, потом наливает в плошку для Чанга. Они снова дремлют. Снится Чангу, как однажды он вдруг понял, что мир прекрасен, и, увидев капитана, благоухающего свежестью одеколона, с сияющим взглядом зорких глаз, во всем тугом и белоснежном, радостно бросился ему на грудь. Капитан рассказал Чангу про свою дочь, которую любит больше всего на свете. “Жутко жить на свете, Чанг, — сказал капитан, — очень хорошо, а жутко, и особенно таким, как я! Уж очень я жаден до счастья и уж очень часто сбиваюсь: темен и зол этот Путь или же совсем, совсем напротив? — И, помолчав, еще добавил: — Главная штука ведь в чем? Когда кого любишь, никакими силами никто не заставит тебя верить, что может не любить тебя тот, кого ты любишь”.