Предание об основании Москвы

"Кто знал, что Москве царством быти, кто ведал, что Москве государством слыти?" - как бы оправдываясь перед читателем за неполноту и неясность своего повествования, задумчиво вопрошает не ведомый нам по имени сочинитель "Повести о зачале Москве", написанной в XVII веке.
Кабы знать, кабы ведать... А поскольку не знали и не ведали, что будет впереди, то и прошли первоначальные века Москвы - одного из многих селений на восточной окраине Киевской Руси - мимо древних летописцев как недостойные того, чтобы занести их на страницы летописей. Нестор-летописец знал Оку, Клещино озеро (ныне Плещееве), Ростов, Муром - дальние окрестности Москвы, - где, по его сообщению, Рюрик "раздая мужем своим грады". А вот Москву Нестор не помянул, хотя Москва тогда уже существовала, о чем красноречиво свидетельствуют археологические находки.
Но среди москвичей жили устные предания о далеких временах, о начале Москвы. Они передавались из поколения в поколение в течение веков, и, как это всегда бывает при устной передаче, что-то добавлялось, что-то переиначивалось, а что-то забывалось. Поэтому, когда в ХVI-ХVII веках понадобилась Москве - столице России, одного из обширнейших и могучих государств того времени, - приличная ее значению и славе легенда об основании города и московские книжники-грамотеи бросились собирать старинные предания, то старики смогли припомнить лишь общее содержание да несколько эпизодов древних преданий.
Развитие исторической науки привело к тому, что мы о древних веках знаем больше, нежели стоящие на несколько веков ближе к ним наши предки. В отличие от писателя XVII века нынешний литератор может раскрыть научное издание "Повестей о зачале Москве", обратиться к трудам историков и археологов, поверить наукой поэтические предания, обнаружить хронологические и другие фактические ошибки, но также яснее увидеть и крупицы правды. Н.М. Карамзин называл "Повести о зачале Москве" "сказкой", но он же отмечал, что они "основаны на древнем, истинном предании". Сейчас "истинное предание" просматривается в большей степени, чем во времена Карамзина, но все-таки до воссоздания исторически точной картины "начала" Москвы еще далеко.
Я решился вослед древним авторам вновь рассказать это старинное предание, потому что нынешнее время дает для этого больше материалов, чем имели они.
Предание, особенно древнее, имеет ту особенность, что исторически достоверно в нем бывает только главное событие, которое легло в его основу, например, основание города, война, а обстоятельства события преобразуются народной фантазией очень вольно. Предание не столько стремится сохранить точность деталей, сколько создать обобщенный художественный образ.