Между историей и прошлым

Советская эпоха оставила после себя не только огромный корпус текстов (литературу, картины, фильмы), но и особым образом оформленную материальную среду. Повседневное пребывание в этой среде не может не порождать сложного комплекса исторических аллюзий, отношений ненависти/любви и, в конце концов, потребности в анализе этих ощущений. В этой материальной среде особое место принадлежит функциональным сооружениям - не памятникам, но именно сооружениям, которые выполняли некоторые "производственно-экономические" функции. Такими сооружениями являются Беломорканал, ВДНХ, Московский метрополитен и многие другие. Что выделяет московское метро в этом, в сущности, бесконечном ряду? Московское метро - одно из очень немногих до сих пор функционирующих (и, в целом, успешно функционирующих) сооружений: в отличие от Беломорканала или БАМа, экономическая целесообразность которых, как теперь стало очевидно, исключительно мала, в отличие от ВДНХ, которая вообще потеряла свои идеолого-экспонирующие функции и постепенно разрушается, московское метро остается самым загруженным метрополитеном мира, остановка которого парализовала бы один из крупнейших мировых мегаполисов. Итак, речь идет о совершенно живой материальной среде.
Принципиально важен не столько сам по себе возраст уникального московского подземного сооружения, сколько время его рождения и становления. Продукт второй половины 30-х, московский метрополитен, одна из любимейших "строек коммунизма", всегда включенная в ряд других - Днепрогэс, Сталинградский тракторный завод или Магнитка, - превратился в живой памятник именно в постсоветскую эпоху, когда произошло дистанцирование от породившей его эпохи Большого Террора, когда травмы 30-х стали зарубцовываться и переходить скорее в форму социального невроза. Именно тогда "заговорили камни" метро.