Москва Патриаршая

«Никакие церкви и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Все имущества существующих в России церквей и религиозных обществ объявляются народным достоянием...»
Эти строки приведены из декрета «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», опубликованного 23 января (5 февраля) 1918 года. Планомерное уничтожение и разграбление церковного имущества началось с первых же месяцев Октября 17 года. До революции эти действия рассматривались как кощунство и тяжкое преступление, Советская власть сделала их узаконенными и даже почетными. Религия оказалась несовместимой с коммунизмом, Церковь была заклеймена и являлась пережитком прошлого. И это в 18 году, когда по статистическим данным 2/3 крестьянского и 1/3 городского населения были верующими и регулярно посещали богослужения. Но это, очевидно, не смущало. В.И. Ленин в инструкции членам Политбюро писал: «Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей. Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности совершенно немыслимы... Мы должны дать именно теперь самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забывали этого в течение нескольких десятилетий»[1]