Площадь Тверских ворот

На площади Тверских ворот, или Страстной, при Екатерине были воздвигнуты пышные триумфальные ворота, впоследствии уничтоженные. На самой площади, занимая половину начинающегося здесь Страстного бульвара, стоит Страстной монастырь [121], возникший в 1641 году в густом лесу, но ничего не сохранивший из древних своих зданий. Налево от него, еще на площади, здание Коммунистического университета трудящихся Востока - некогда дом одной из блестящих представительниц грибоедовской Москвы - М. И. Римской-Корсаковой [122].

Дом устоял во время пожара 1812 года, хотя и пострадал от французского постоя, стал, по выражению хозяйки, «хуже всякой блинной», «войти нельзя». Дом быстро привели в порядок, и в нем потекла обычная «дворянская» жизнь. В 1826 году в нем бывал Пушкин, и в честь его хозяйка устроила даже особую вечеринку. Князь Вяземский предполагал, что Пушкин был неравнодушен к одной из дочерей хозяйка - Александре Александровне и даже анонимно воспел ее в седьмой главе «Онегина». Из двух неизвестных Александр, значащихся в «дон-жуанском списке» Пушкина, одною, быть может, и была А. А. Римская-Корсакова.

У этой Корсаковой были необыкновенно красивые глаза, и уезжавшему на войну влюбленному в нее князю А. Н. Вяземскому она подарила талисман- медальон с замысловатою миниатюрой: два глаза, смотрящие из-за облаков.

- Помните, что эти глаза повсюду будут следовать за вами.

Вернувшись из похода, Вяземский женился на Корсаковой, несмотря на отчаянное сопротивление отца.

Балы и маскарады Корсаковых нередко бывали московскими злобами дня. В 1820 году у Корсаковых был устроен маскарад с «собачьей комедией» - кавалеры прыгали сквозь обруч, как дрессированные пудели, а в честь дочерей хозяйки пелись особые куплеты, отпечатанные отдельною брошюрой. Умевшая веселить гостей, хозяйка и сама умела веселиться: случалось ей, рано утром, вернувшись с бала, отправляться с «Дуняшкой» в Страстной монастырь. «Вся разряженная, в перьях и бриллиантах, отстоит утреню и тогда возвращается домой отдыхать». Вздумалось ей съездить за границу, а денег не было. Не долго думая, Корсакова продала примыкавший к главному ее дому флигель и отправилась проживать вырученные деньги за границу, а вернувшись, хвасталась: