Река Черная - тайна и загадка Вьетнама

О гигантской плотине на реке Чёрной, которую потом дополнят ёще несколько, давно говорит весь Вьетнам, ибо борьбу за обуздание этой реки люди ведут, как свидетельствуют старинные хроники и памятники материальной культуры, более двух тысячелетий.

Пожалуй, ни одна битва со стихийными силами в Юго-Восточной Азии не достигала таких масштабов как эта, когда 11 миллионов жителей вьетнамских провинций Хашонбиньг, Шонла, Лайтяу и Хоанглиеншон беспрерывно противостоят напору реки Чёрной.

Старики из этих мест в своих сказаниях среди всех крестьянских бед- пожаров, набегов бандитских феодальных дружин и иностранных нашествий наводнения ставят на первое место.

Нет, в фольклоре кинь и мыонгов богатыря, который укротил бы нрав Чёрной, прозванной в народе бешеной, хотя во вьетнамских преданиях немало героев, чудесным образом отбивавших нападения врагов. Многочисленные дамбы и обводные каналы тянутся вдоль дороги от Хоабиня, свидетельствуя о нескончаемых усилиях людей защитить себя.

И вытесанная из камня фигура Будды, поставленная в давние времена на одном из холмов, вокруг которого обвивается дорога, говорит скорее об отчаянии, чем о надежде.

Присмотритесь к воде. Она постоянно течёт в тени, которую отбрасывают берега, поэтому её и называют Чёрной.

Напористое течение и водовороты невольно напомнили их описание в одиссее французского писателя Пьера Буля.

Вступив в « свободные вооруженные силы», он пытался в 1944г. сплавиться на утлом плоту с китайской территории по Черной до её слияния с Красной, а затем и до Ханоя. Он чудом не погиб, был арестован на вьетнамской территории французской жандармерией, сохранившей верность вишистскому правительству Петэна, и посажен в тюрьму.

Свои приключения он описал в книге «У истоков реки Кваи», успех которой заставил его всерьёз отнестись к возможности заработать на жизнь пером. Название ему подсказала географическая карта Индокитая. Иравади, Салуин, Меконг, Менам, Черная и Красная - все великие и крупные реки, « отцы» и « матери» более мелких, сетью покрывающих этот район Юго-Восточной Азии, как бы составляют единую общность.

Если бы Буль утонул или его расстреляли, не родилось бы произведение, столь знакомое всем, кто следит за приключенческой литературой об Азии проникнутый гуманизмом роман « Мост на реке Кваи».