Теория международных отношений: пример классического подхода

Два подхода к теории международных отношений в равной мере привлекают сегодня наше внимание. Первый из них я бы назвал классическим. Под ним я не подразумеваю изучение и критику классиков международных отношений, работы Гоббса, Греция, Канта и других великих мыслителей прошлого, которые обращались к международным взаимодействиям. Конечно, изучение работ классиков представляет собой образец классического подхода и дает исключительно плодотворный и важный метод. Однако то, что я имею в виду, намного шире: это теоретический подход, который вытекает из философии, истории и права и исходит прежде всего из явной веры в правомочность использования здравого смысла, а также из того, что, замкнувшись в узких рамках критериев верификации и доказательства, вряд ли можно сказать много важного о международных отношениях. Таким образом, общие положения об этом предмете должны вытекать из несовершенного в научном отношении процесса восприятия или интуиции, и эти общие положения вследствие ненадежности своего источника не могут оцениваться иначе, как гипотетические и неокончательные.

До недавнего времени практически все попытки теоретических исследований международных отношений основывались на подходе, который я только что описал. Мы можем узнать его в различных попытках создания целостной международной теории XX в. – работах Альфреда Зиммерна, Эдварда Хэллета, Е.Г. Карра, Ганса Доргентау, Джорджа Шверценбергера, Реймона Арона и Мартина Уайта. Не вызывает сомнений, что именно таков метод и их предшественников, отдельные мысли и выводы которых они попытались [с.187] обобщить: это метод политических философов, Макиавелли и Берка, правоведов-международников Ваттеля и Оппенгейма, памфлетистов Гентца и Кобдена, историков Гирина и Ранке. Именно потому, что этот подход так долго был нормой, мы можем назвать его классическим.

Второй подход я бы назвал научным. Я выбрал термин «научный», а не «сциентистский» для того, чтобы не принижать использованием пренебрежительного термина важности того вопроса, который хочу обсудить. Используя термин «научный» для этого второго подхода, я имею в виду не столько достижения, сколько стремления тех, кто его предпочитает. Они стремятся построить теорию международных отношений, положения которой основывались бы на математических и логических доказательствах или же на строгих эмпирических процедурах верификации. Одни из них считают, что классические теории международных отношений не имеют никакой ценности и воображают себя основателями абсолютно новой науки. Вторые допускают, что результаты классического подхода обладают некоторой ценностью, и, возможно, даже относятся к ним с определенной симпатией, но похожей на ту, с которой владелец модели авто 1965 г. может смотреть на архаичный автомобиль. Однако и те, и другие надеются и верят, что их собственное направление в теории полностью заменит предшествующее. Подобно логическим позитивистам, пытавшимся в 1930-е гг. узурпировать английскую философию, или подобно блестящим молодым технократам Макнамары, когда они пришли в Пентагон, считая себя новыми, знающими и хладнокровными людьми, преодолевающими истощенную и расплывчатую дисциплину, или псевдодисциплину, которая до этого довольствовалась какими-то странными ухищрениями, избегала научного метода, но в конце концов всегда неизбежно была вынуждена уступать ему.