Хедли Булл и второй «большой спор» в науке о международных отношениях

Публикация книги Г. Моргентау, фрагменты которой приведены выше, стала свидетельством того, что «большой спор» в науке о международных отношениях между школами политического реализма и политического идеализма, который концентрировался вокруг таких понятий, как национальный интерес, сила и баланс сил, правовые институты и нормы морального поведения, достигла своей вершины вскоре после окончания Второй мировой войны. Книга Моргентау надолго закрепила в данной науке доминирующие позиции теории политического реализма. Казалось, что наконец-то создана (или, по крайней мере, что скоро будет создана) дисциплина, сочетающая целостность и непротиворечивость теоретических позиций с эффективными конкретными методиками и техниками анализа действительности в столь важной сфере общественной практики. Господствующую в это время в научных кругах атмосферу четко представил известный американский исследователь Стенли Хоффманн, которого называют умеренным реалистом. Отметив, что международные отношения изучаются очень многими дисциплинами – «от географии до экономики, от истории до демографии, от права до социологии и от «внутренней» политической науки до кибернетики», он продолжил: «Каждая дисциплина отвечает на разные типы вопросов, и эти вопросы не одного и того же порядка: они различаются как по рассматриваемому ими объекту (люди как биологические существа, ценности, пространство, отношения между людьми), так и по предмету, который они представляют (простое описание, объяснение, философия). Для того чтобы найти синтетическое описание, необходимо иметь общую единицу измерения, своего рода эталон, в который могли бы конвертироваться, как деньги, все эти дисциплины. Этим эталоном и является теория международных отношений, т.е. совокупность положений, призванных учитывать феномены, которые изучаются или непосредственно политической наукой, или другими соответствующими дисциплинами. Более того, в Соединенных Штатах, где эта дисциплина развивается особенно успешно, вся современная политическая наука имеет теоретическую направленность, что является реакцией на прежний [с.184] «гиперфактуализм», а также на влияние физических наук, социологии, наук о коммуникациях»1.

Однако в центре вспыхнувшего уже в 1966 г. «нового большого спора» оказалась именно теоретическая ориентация науки о международных отношениях, ее приверженность традиционным методам, базирующимся на философском подходе, наблюдении, интуиции исследователя, исторических сопоставлениях. Новое поколение исследователей-международников в своих работах выдвинуло на передний план как раз то, против чего выступали представители «классического» направления – системное моделирование (Мортон Каплан), использование компьютерных симуляций (Дж. фон Ньюмэн), теорию игр (Оскар Моргенштерн) и социальных коммуникаций (Карл Дойч), формализованный анализ политических коалиций (У. Рикер) и внешней политики (Дж. Модельски), математические теории гонки вооружений (Л.Ф. Ричардсон), теорию конфликта (Кеннет Боулдинг) и т.п.