Обстоятельства, способствующие преступному поведению женщин в семье

Достаточно плодотворной теорией, объясняющей преступное поведение в сфере семейных отношений, является теория противоречий института семьи, сложившаяся в русле одного из направлений российской криминологической науки – криминофамилистики, к основателям которой следует отнести прежде всего профессора Д.А. Шестакова. Согласно этой теории социальные противоречия в сфере семьи и отношений между полами имеют существенное значение для воспроизводства преступлений[1]. При этом существующие в сфере семейных отношений причины преступного поведения Д.А. Шестаков подразделяет на две группы. К первой группе он относит причины, присущие семье во все исторические эпохи ее существования, обусловленные наличием у каждого из членов семьи собственных материальных, физиологических, психологических и иных потребностей, которые не могут быть полностью согласованы с интересами близких, например, половая потребность. Ко второй группе - причины, вытекающие из ныне переживаемого семьей переходного периода, которому присущи противоречия между исторически сложившимися семейными потребностями и возможностями их удовлетворения, например, мужчины не получают дома психологического убежища, женщины – материальной опоры, между теми и другими идет борьба за самоутверждение[2].
Причины, относимые к первой группе, в принципе универсальны и присущи в той или иной степени институту семьи в любой стране. Поэтому наибольший интерес в нашем исследовании представляют проблемы семейных взаимоотношений, связанные с происходящим в настоящее время изменением содержания социальных (гендерных) ролей, выполняемых в семье различными ее членами. Только в последние годы криминологи обратили внимание на тот факт, что социальные роли мужчин и женщин объективно не зависят от половой принадлежности, но последняя часто на субъективном уровне выступает ограничением их содержания, вызывая определенные противоречия в социальных ролях. Само содержание социальных ролей в семье, как показывают различные исследования[3], определяется прежде всего культурой и поддерживается образом жизни того или иного народа, поэтому динамика их изменения будет нести отпечаток специфичности, характерной для его менталитета.
Например, проводимая в Швеции в целях достижения гендерного равенства политика перераспределения домашних обязанностей между супругами, не встретила здесь особого сопротивления, поскольку в стране имелись к этому определенные гендерные основания - наследование престола в предыдущие времена шло независимо от пола наследника. Что касается номадической культуры кыргызов, то в силу кочевого образа жизни в ней также сформировались определенные гендерные нормы, например, кыргызские женщины наряду с мужчинами были лихими наездницами, никогда не носили паранджу, отсутствовало затворничество и многие другие ритуалы, разделяющие женщин и мужчин оседлых народов Центральной Азии. Отсюда можно сделать вывод, что те или иные гендерные нормы всегда существуют в культуре различных народов. Другой вопрос, насколько эффективно они применяются.