Прилагательное благой в историко-культурном контексте

Как есть люди необычной судьбы, так есть и слова необычной судьбы, путь которых отмечает взлеты и прозрения целых народов. И поэтому история таких слов, как добро, благо, зло, всегда притягательна как возможность понять, когда и как появилась значимость и глубина таящихся за ними смыслов.
Интересна в этом отношении история слова благой. В русском языке известна большая группа слов с корнем благ-/блаж-. В литературном русском языке само прилагательное благой в значении ‘хороший, добрый’ является устаревшим, известно существительное благо ‘благополучие, счастье, добро’, но чаще всего благо- является первой частью сложных слов со значением ‘хорошо, добро’ (благоволить, благодарить, благоустроенный, благоразумный, благополучие и т. п.). С корнем блаж- употребительны в литературном языке блаженный ‘в высшей степени счастливый’ (блаженно, блаженство, блаженствовать), разг. ‘глуповатый, чудаковатый’ (блаженненький; первонач. ‘юродивый’), блажь ‘нелепая причуда, прихоть, дурь’, в просторечии — блажить ‘поступать своенравно, сумасбродно; дурить’ (блажной) [МАС, I, 96]. В диалектных вариантах русского языка иная картина: благой — реже ‘хороший, добрый’, чаще — ‘глупый’, ‘взбалмошный’, ‘капризный’, ‘злой’ и ‘плохой’, благо ‘хорошо’ и ‘плохо’, благо (сущ.) ‘добро’ и ‘все плохое, злое’ [СРНГ, II, 305—306].
Наличие не только разнообразных, но и противоположных значений у слов на благ-, блаж- давно привлекало внимание исследователей (Б. А. Ларин, В. Н. Прохорова, О. И. Смирнова, О. Г. Порохова и др.). Было замечено, что производные от этих корней в «положительных» значениях имели широкое употребление в книжных памятниках начиная с древнейших из них (Остромирово евангелие и др.) и, часто являясь терминами новой на Руси христианской религии, «переводились» на древнерусский. Так, например, русским соответствием церковно-славянскому благо осознавалось слово добро (как отмечал Ф. П. Филин, слово добро употреблялось вместо благо в поздних списках Лаврентьевской летописи, где церковно-славянские слова обычно заменяются словами русской народной речи [Филин, 1949, 26]).