Собачье сердце. Михаил Булгаков

Горько плачет в заснеженной подворотне бесприютный, голодный пес: повар из столовой нормального питания служащих Центрального Совета Народного Хозяйства плеснул кипятком и обварил ему левый бок. Впереди — ничего хорошего. “Бок болит нестерпимо... завтра появятся язвы, и, спрашивается, чем я их буду лечить?” “Все испытал, с судьбой своей мирюсь и, если плачу сейчас, то только от физической боли и холода, потому что дух мой еще не угас... Но вот тело мое изломанное, битое, надругались над ним люди достаточно...” Пес вспоминает Власа, доброго повара графов Толстых. А что творится в “нормальном питании” — уму собачьему непостижимо. “Прибежит машинисточка... дрожит, морщится, а лопает. А разве ей такой стол нужен? Жаль мне ее, жаль!” А самого себя еще больше жаль — ведь идти некуда. Бедная девушка, а еще жалеет пса: “Что ты скулишь, бедняжка, кто тебя обидел?” Но ей и самой плохо, холодно и живот болит... Барышня убежала, а пес остался в подворотне, решив тут и сдохнуть. Отчаяние поваляло его. Она его назвала Шариком. Разве Шарики такие? Впрочем, спасибо на добром слове.

На другой стороне улицы хлопнула дверь ярко освещенного магазина, показался гражданин, именно гражданин, а не товарищ, скорее даже — господин. Пес понимает это по глазам человека. Господин пересек улицу и вошел в подворотню, к псу. Что ему надо? У него в кармане колбаса. “Отдайте ее мне”. Пес из последних сил ползет к тротуару. Он плачет. “Глянь на меня. Я умираю. Но на что вам все это? Вы сегодня завтракали...”

Загадочный господин наклонился к псу и вытащил из кармана белый сверток. Он отдал колбасу псу и позвал его за собой. И этот тоже назвал его Шариком. “С вами идти? Да на край света”. Они пошли по Пречистенке. Бок болел нестерпимо, но Шарик порой даже забывал о боли — так боялся потерять в сутолоке своего благодетеля. Какой-то кот-бродяга вынырнул из-за водосточной трубы, и Шарик, испугавшись, что этот богатый чудак, чего доброго, прихватит и этого вода с собой, так лязгнул зубами, что кот махнул по трубе аж до второго этажа. Господин, очевидно, оценил преданность Шарика и угостил его еще одним куском колбасы. Шарик узнал Обухов переулок... Но ведь здесь швейцар! А они еще хуже, чем жестокие дворники... “Да не бойся ты, иди”, — сказал господин. Так Шарик оказался в квартире знаменитого профессора Ф. Ф. Преображенского, о чем, впрочем, еще не догадывался.