"Религия" Ницше

Последние десять лет, посвященных реорганизации советской жизни в жизнь новую, пока еще даже без названия, русские внезапно столкнулись с проблемой переосмысления уже привычных стереотипов. Внезапно оказалось, что, к примеру, капитализм, от которого в ужасе шарахались многие десятилетия, вроде бы и не так страшен ( по крайней мере, хочет казаться таковым), да и все наше отношение ко всему нужному требует переоценки, но в той или иной степени она коснулась всех сфер нашей жизни. Не избежала эта участь и философии. Не будем уж говорить, как изменились “философствования” дворовых лодырей, - изменилась зачастую сама основа философского восприятия мира. Тут уж поневоле приходится прислушиваться даже к “проклятьем заклейменным”, врагам по идеологии и т.п.

Ярчайший пример - Фридрих Ницше. Почему-то имя его знают с детства. Бог знает почему, учитывая практически патологическое отсутствие здорового интереса к нему, - вероятно, это одно из тех имен, которое мы сначала запоминаем, случайно услышав где-то, и лишь потом приходит его образ, туманный, часто противоречивый. Со мной, к примеру, так было с библейским “праотцом Ноем”, услышав историю которого, я с удивлением обнаружил, что имя-то я уже где-то слышал, причем, вероятно, не раз. Но Ной - история трафаретная, константная. Его веками переписывали буква в букву, и мало кому приходило в голову что-то менять. К тому же это было и незачем: все до предела ясно, исключая разве что научное обоснование. Другое дело Ницше. Какие только ярлыки ни вешали на него последователи различных политических течений; как только ни использовали его; имморалист, нигилист, фашист, враг всего человеческого. Вплоть до уже совсем комичного - антихрист. Достаточно спорная аналогия с известным одноименным трудом. Все эти клейма вполне можно оспорить, более внимательно и непредвзято изучив труды Ницше. Но изучить Ницше - совсем не то, что изучить того же Омара Хайама ( это отнюдь не камень в огород последнего). Ницше крайне сложен и противоречив. Среди ему подобных он в первую очередь нуждается в толковании, интерпретации. И таких интерпретаций было множество, большинство, лишь далекими от истины. Но при всем этом работы его нашли своих почитателей и вплоть до известного казуса с присуждением ему статуса официального фашистского философа с последовавшими кровавыми событиями (догадывался ли сам философ, что когда-либо будет вызывать столь страшную ассоциацию) переживали свою популярность. Впрочем, популярность эта, до которой сам Ницше, к счастью, не дожил, едва ли стала бы бальзамом на душу. Мыслить “по Ницше” стало бы значить “мыслить модно”. Ницшеанцами стали называть себя чуть ли не все. Их мы встречаем у Р. Белого среди его революционеров - “интеллигентов”, среди босяков - маргиналов Горького. Идея Ницше стала неотвратимо притягивать то, против чего боролась - толпу с ее однообразностью, “серийностью”.