Анализ эпизода литературного произведения: композиция, содержательные функции художественной детали

“Эпизод (от греч. букв. — вставка), относительно самостоятельная единица действия в фабульно-сюжетной системе эпического, лиро-эпического и драматического произведений, фиксирующая происшедшее в легко обозримых границах пространства и времени” (1, 511).

Расположение эпизода в тексте — важная грань композиции произведения. С одной стороны, он является некоторым законченным целым (“Автор эпического произведения стремится охватить всю полноту бытия в каждом эпизоде, а не только в целом произведении... Все композиционные элементы в эпическом произведении... стремятся к завершённости и относительной замкнутости” (курсив мой. — Е.Б.) (2,12); с другой стороны, эпизод — только звено в цепи художественного произведения, связанное с другими звеньями разнообразными связями.

Чтобы определить место и роль рассматриваемого эпизода в сюжете произведения, нужно понять внутреннюю логику его развития — его микросюжет, который раскладывается на те же составляющие, что и “классический” порядок частей в композиции художественного произведения: экспозицию, завязку, развитие действия, кульминацию и развязку.

Прежде всего нужно установить “ближайшие” связи эпизода: что ему предшествует, что следует за ним, а затем определить, какую функцию он выполняет.

Чаще всего событие, заключённое в конкретном эпизоде, содержит в себе какой-то определённый мотив. Так, мотивом к эпизоду «Чичиков у Коробочки» (из поэмы Н.В.Гоголя «Мёртвые души») является описание пути главного героя, едущего в “довольном расположении духа” от Манилова к Собакевичу. Краткое содержание эпизода таково: Чичиков, после сделки с Маниловым не потерявший ни копейки, не доезжает до Собакевича, потому что Селифан сбивается с дороги и опрокидывает бричку с барином в грязь. Герой, ища приюта, оказывается в “глухомани” и попадает к помещице Коробочке, коллежской секретарше. Переночевав у неё, он предлагает ей деньги за умерших крестьян, добивается, хотя и с трудом, своей цели и уезжает. Таким образом, композиция эпизода кольцевая, она достаточно проста и повторяется с небольшими вариациями в эпизодах встреч Чичикова с помещиками.

Другой пример. Эпизод «Смерть Мармеладова» в романе Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание». В финале шестой главы Раскольников стоит “посреди мостовой на перекрёстке” (важная художественная деталь!), “как будто ожидая от кого-то последнего слова”, твёрдо зная, “что сейчас всё кончится”, он пойдёт в полицейскую контору признаваться в преступлении. В главе седьмой описывается событие, не только помешавшее герою реализовать задуманное, но и изменившее внутренний настрой Раскольникова, скорее, утвердившее его в правоте своей теории: “Сила, сила нужна: без силы ничего не возьмёшь; а силу надо добывать силой же...” Автор добавляет: “Он был в превосходнейшем расположении духа”. Что же произошло с героем и его сознанием, что послужило причиной столь резкой метаморфозы? Поиск ответа на эти вопросы и будет одной из задач анализа исследования данного эпизода.

Cамой распространённой ошибкой учащихся является подмена анализа эпизода, выявления его роли, содержательных функций пересказом. Иногда следует посмотреть, как справлялись с этой непростой задачей, “работали” с эпизодом признанные мастера слова.

Вот на какие особенности манеры Ф.М.Достоевского обратил внимание в эпизоде «Раскольников в полицейском участке» Д.Мережковский: “Достоевский употребляет своеобразный художественный приём, чтобы ввести читателя в драму. Он изображает подробно тонкие, почти неуловимые, психологические переходы в настроении героев. Вот, например, Раскольников, немного спустя после преступления, ещё никем не подозреваемый, стоит в полицейском участке перед квартальными. Автор отмечает последовательно ряд состояний, через которое прошло сознание героя. Когда Раскольников приходит в участок, он чувствует ужас, что его подозревают, что, может быть, преступление открыто; потом, когда узнаёт, что подозрений нет, нервное напряжение разрешается в радость, является чувство облегчения, отсюда — его откровенность, болтливость, желание поделиться восторгом с кем бы то ни было, даже с квартальными. Но возбуждение длится недолго. Раскольников возвращается к своему обыкновенному в то время состоянию — к мрачной тоске, озлоблению и недоверчивости. Он вспоминает недавнюю экспансивность, она ему кажется нелепою и унизительною. Напротив, теперь, если бы вдруг комната наполнилась не квартальными, а первейшими друзьями его, то и тогда, кажется, не нашлось бы для них у него ни одного человеческого слова, до того вдруг опустело его сердце. Он почувствовал, что уже никогда не сможет быть ни с кем откровенным, потому что он — преступник. И вот в эту-то минуту «мрачное ощущение мучительного, бесконечного уединения и отчуждения вдруг сознательно сказалось в душе его»” (курсив мой. — Е.Б.) (3, 598).